Ему было 26, Ей - 25. Они иногда вспоминали, как познакомились и спорили - они не могли понять, кто же из них первый сделал шаг. Они часами разговаривали о всем и ни о чем. Для них никогда не существовало тем разговора, заготовленных фраз, вариантов ответов. Они общались как-то подругому, странно, так же, как если бы кто-то подошел к зеркалу и пытался бы обьяснить что-то понятное только ему одному и отражение в зеркале это бы поняло. Возможно, по-этому, она всегда звонила ему, что бы поделиться, радостью или грустью, приобретением ста миллионов новых ею любимых книг, одного фильма, несколькими фразами Ре, похмельным синдромом и, обязательно, отличным настроением и алкогольным безумием предшествовавшим этому самому синдрому.
Она никогда не обижалась на него, а он никогда её не обижал, но он умел её злить, в меру, для эмоций.
Он писал ей письма, а она рассказывала ему, что думает, что чувствует когда их читает. Она писала прозы, искренние, экспрессивные и по окончанию читала их ему.
Она всегда говорила ему правду, а он никогда ей не врал. Это было не возможно, разве можно врать себе?
Ей было 25, ему - 26. Они жили одним чувством на двоих.

Она выходит из комнаты на кухню, он на лоджию из своей квартиры.
Она отрывает окно, он раздвигает створки.
Она медленно присаживается на подоконник, он опирается.
Она, выпуская дым, прислоняется виском к стеклу, он, пуская колечки, запрокидывает голову вверх.
Она поднимает глаза и смотрит на звезды, а он немного щурится смотря на них, привычка.
У неё текут слезы, он нервно курит.
Ему 37, ей 36. Они всё еще живут одним чувством на двоих...но в разных галактиках.

http://www.lovenet.ru/a-ljpost/lo gin-egoizt/page-2/