Всё свершается так, как задумано свыше:
Отгорело, прошло - отпусти, не жалей...
Научившись друг друга не слушать, но СЛЫШАТЬ,
Все герои истории стали мудрей.
Узелок нашей памяти крепко завязан -
Там, где натрое делится прошлого нить,
Каждый был в чём-то прав, и за что-то наказан,
Но нашёл в себе силы обиды простить.
И пусть шрамов на сердце у каждого много -
Отболят и забудутся метки потерь.
Всё свершается так, как задумано Богом:
За любовь воздаётся. Не веришь? Проверь....
Кто-то делает шаг. Кто-то - несколько полушагов.
Я боюсь оступиться, не зная ни в чём полумеры.
Кто-то верит в иллюзию счастья и ищет любовь,
Я лишь знаю, все кошки в ночи, хоть убейся, но серы.
Эта масть прижилась и её заменить нелегко,
Ни на радужно-розовый, ни на пронзительно-алый.
Я бездомным котёнком из рук твоих пью молоко,
В бесполезной надежде, что утром начну всё сначала...
Кто-то делает шаг... Кто-то в вечность, а я в никуда.
Мною пройдено больше, чем можно, но меньше, чем надо.
В спину скажут: - Упряма! - в лицо рассмеюсь: - Нет, горда!
И по горло сыта этим раем в преддверии ада,
Этой пыткой бездушности плоти и наоборот.
Мне давно опостылели маски улыбок на лицах...
Объяснить, почему я упорно шагаю вперёд?
Я боюсь, обернувшись, увидеть пустые глазницы...
Котенком взъерошенным, диким и странным,
Потерянным (брошенным?), угольно-черным
Я тыкаюсь носом своим неустанно
В ладони людские, пытаясь упорно
Среди миллионов - плохих и не очень -
Почуять твои по неясным приметам;
Вскарабкаться, муркнуть, свернуться клубочком
И спать, не боясь потерять тебя где-то...
Но кто-то свои убирает ладони,
А кто-то пытается дернуть за лапу...
Да, изредка гладят и изредка кормят;
Играют, но чаще их надо царапать,
Кусать, убегать, исчезать... и по новой
На ощупь, на запах искать твои руки,
Которые ласково гладить готовы
Пушистую шкурку дикарки-подруги...
- А можно сделать пластику души?
Отшлифовать все шрамы и морщины.
А лучше так – оставить половину
И жить спокойно, в неге и в тиши.
А можно реставрировать любовь?
Нельзя? В палитре нет похожих красок?
Ее лица не видно из-за масок,
И свежий слой накладывают вновь.
А можно, можно мне вернуть меня,
Такую, как тогда, в семнадцать, можно?
Ведь это, кажется, не так уж сложно,
Вполне реально… Что, опять нельзя?
- Возможно все, пойми, я не шучу.
Но только не с налету, осторожно.
И больше ты не спрашивай: «А можно?»
А если хочешь, так скажи: «Хочу!» .............
Мы, женщины, против измен повсеместных,
альфонсы давно нам набили оскомину,
но что-то толкает и нас на хреновину –
так скучно порою быть женщиной честной…
Тебя осуждают старушки-соседи,
но хочется страшно – и сразу, и многого,
и ты забираешься в чёртово логово,
и голой рукою в нём будишь медведя…
Душа, восторгаясь, несётся по кочкам –
не в кайф ей безропотно плыть по течению;
и ищет по жизни себе приключения,
известная живостью пятая точка…
Охота, конечно же, пуще неволи;
но против экстрима головка-ленивица,
мозги возмущаются, спорят, противятся –
приходится их усыплять алкоголем…
Мозги отползают с обидой в окопы,
но эта обида – такая нелепица,
я твёрдо уверена: слюбится-стерпится,
ведь наши мозги неотрывны от попы…
Но хватит трепаться, закончу помпезно:
конечно же, я не большая пророчица,
однако считаю, что то, чего хочется,
тому, кому хочется, очень полезно!..
Мне знакомая кошка сказала,
Что всё будет: она узнавала.
Будут слёзы и будут улыбки,
Будут горькие в жизни ошибки,
Огорчения будут и ласки,
Нам дан лист и нам даны краски.
Будет то, что ты нарисуешь:
Ты Творец и ты правду даруешь.
Ты подаришь друзьям наслажденье,
Пусть враги сидят в заблужденье.
Будет всё только так, как захочешь,
Будут белыми долгие ночи,
Будет радуга, будет и туча,
Будет всё, а потом еще круче…
Только помни, что лист дан однажды,
Осторожно рисуй ты гуашью,
У портрета ты рамки заменишь,
Но свой образ уже не изменишь,
Так рисуй же, но будь осторожен:
Выбор пал, ход назад невозможен...
