К тому, что в нашей стране исчезают отдельные люди, мы уже привыкли.
Но у нас внезапно исчезло целое поколение.
Мы делаем вид, что ничего не случилось.
Пропадают женщины.
Пропадают женщины после пятидесяти.
Они исчезли с экранов, они не ходят в кино, они не появляются в театрах.
Они не ездят за границу. Они не плавают в море.
Где они?
Их держат в больницах, в продовольственных лавках, на базарах и в квартирах.
Они беззащитны.
Они не выходят из дому.
Они исчезли.
Они не нужны. Как инвалиды.
Целое поколение ушло из жизни, и никто не спрашивает, где оно.
Мы кричим: «Дети — наше будущее»!
Нет. Не дети. Они — наше будущее. Вот что с нами произойдет.
Всю карьеру, всю рекламу мы строим на юных женских телах и на этом мы потеряли миллионы Светлых седых голов.
Почему?!
Как девицам не страшно? Это же их будущее прячется от глаз прохожих.
Много выпало на долю этих женщин.
Дикие очереди, безграмотные аборты, тесные сапоги, прожженные рукавицы. И сейчас их снова затолкали глянцевые попки, фарфоровые ляжки, цветные стеклянные глаза.
Юное тело крупным шепотом: «Неужели я этого недостойна?»
Ты-то достойна… Мы этого недостойны.
Мы достойны лучшего.
Мир мечты заполнили одноразовые женщины, которых меняют, как шприцы. Поддутые груди, накачанные губы, фабричные глаза. Все это тривиально-виртуальное половое возбуждение, от которого рождается только визит к врачу.
Вы представляете стихи об этой любви?
Мы изгнали тех, кто дает стиль, моду, вкус к красоте, изящной словесности, кто делает политиков, кто сохраняет жизнь мужей.
На них кричат в больницах: «Вы кто — врач?» «Я не врач, — говорит она тихо. — Но я борюсь за жизнь своего мужа, больше некому в этой стране».
Они — эти женщины — сохраняют для нас наших гениев.
Потеряем их — уйдут и их мужья, люди конкретного результата.
Останутся трескучие и бессмысленные политики и несколько олигархов, личная жизнь которых уже никого не интересует.
Они ее вручают в совершенно чужие руки. Вопрос только в том, станет ли иностранная медсестра за большие деньги временно любящей женой.
Конечно, в редкий и короткий период телевизионного полового возбуждения мы прощаем все очаровательным ягодицам, даже их головки, их песенки, их всяческие бедрышки, их гордость: «Мой муж тоже модель...»
Они правильно, они верно торопятся.
В тридцать лет останутся только ноги, в сорок — глаза, в сорок пять уплывет талия, в пятьдесят всплывут отдельные авторши отдельных женских детективов, в пятьдесят пять — борцы за присутствие женщин в политике, а в шестьдесят исчезнут все.
Хотя именно эти исчезнувшие женщины создают королей и полководцев.
Они второй ряд в политике.
А второй ряд в политике — главный.
Они оценивают юмор, живопись, архитектуру и все сокровища мира, а значит, и оплачивают их через своих мужей.
Я этим летом на одном благотворительном концерте увидел их. Я увидел исчезнувшее в России племя, племя пожилых дам — стройных, красивых, в легких шубках и тонких туфлях — и их мужчин, чуть постарше.
Это была толпа 60, 65, 70, 80, 85-летних.
Они хохотали и аплодировали, они танцевали и играли в карты.
Они заполняли огромный зал с раздвижной крышей.
Это были не олигархи, не министры, не короли.
Это были женщины, лица которых составляют герб Франции.
"В женщине должна быть загадка"<<<<<<<это как,это что,какие признаки указывают на присутсвие этой загадки.Что делать то,что бы мужчина мог сказать,что именно эта "загадка" в женщине есть.Подразумевается ли,что хорошо было бы не пояснять причины своих действий и мотивы поведения или подразумевается непредсказуемость,или может быть подразумевается загадочный внешний вид? И как понять загадочна ли я для своего мужчины.Не могу понять ,что требуется от женщины в данном контексте,а нужно понять,потому что уж больно хочется сохранить ту самую загадку в себе.Может быть-это надо договориться с ним поехать в гости и непредвиденно уехать самостоятельно,но по мне договорённость-это как пообещать и не сделать,не годится.А может быть сохранять в тайне свои мысли и чувства,но для меня это неискренность и неоткрытость,а на такой базе не вырастить дружбу.Чтож такое загадочное должно быть в женщине,может быть показывать фокусы и хранить тайну,как их делают,но тогда пора купить красный нос на резинке и научиться произносить ОПЛЯ
Странно все как то...Нас выбирают,мы выбираем.... Когда ты не пускаешь в свою жизнь кого-то,они стучаться,пытаються попасть за закрытую дверь... Но когда ты вдруг понимаешь,что ведь вот она большая и светлая и распахиваешь ей все окна и двери на распашку...вдруг что-то случается и все...никто не бежит к тебе...
Отдамся в хорошие руки... Отдамся в хорошие руки... Отдамся в хорошие руки...
Может быть, хоть одна женщина скажет, наконец, честно: "Приберу к рукам".
Что честно могут сказать мужчины, остается только догадываться.
Вопрос, преимущественно к женщинам =) Как долго вы можете жить без секса? Если, например, нет такого человека, который бы тебя устраивал; и ты же не будешь с кем попало... Так вот, сколько пройдет времени, прежде чем вы почувствуете, что это уже черезчур долгая пауза?
Только, если у вас такого никогда не было, молчите! :-) Я вам завидую. :-)
Несмотря на многовековую историю вопроса, за последнее столетие взгляды на девственность несколько раз менялись довольно существенно. Причиной тому – серьезная утрата влияния церкви на общество, появление общедоступных контрацептивов, заметное «повзросление» брака: средний возраст вступления в брак в сравнении с минувшими столетиями значительно увеличился, и многие в наши дни женятся в возрасте под тридцать.
Поэтому проблема девственности актуальна в зависимости от того, в каком возрасте люди встретились…
Если еще школьниками – понятно, что девственность подразумевается. Ее может уже и не быть, но она, скажем так, ожидается, и в случае «наличия отсутствия» это будет весомым поводом задуматься о причинах.
Если в промежутке 17-22, о плюсах и минусах девственности уже можно спорить – в зависимости от нравственных и религиозных установок человека.
Но если лет под 30 – мне кажется, проблема не просто теряет актуальность, но и оценка ее сменяет свою полярность. К примеру, меня бы удивил мужчина, девственный до таких лет. Как и почти любого мужчину удивила бы подобная девушка, поскольку мужская логика в отношении «старых дев» в массе такова: если до сих пор не понадобилась никому другому, значит, что-то с ней не в порядке. С этим можно спорить, но это есть, бродит в умах.
Девственность, на самом деле, не самоцель, не приз, который надо отдать только самому-наисамейшему… и беречь его до тех пор, пока он не встретится. А если это Самый встретится лет в 35-40? Ждать и мучить собственный организм? Обречь его на отсутствие элементарных физиологических радостей, на риск раковых заболеваний органов репродукции? Все-таки все должно быть в рамках разумного. Не первому встречному, не «кому бы - кому бы - кому бы?», и уж тем более не «всем-всем-всем», но и не принца же ждать всю жизнь.
Существует разумный оптимальный период для вступления в половые отношения, и в нашем социуме, когда браки заключаются намного позже, чем это было веками принято ранее, вполне допустимо начинать познавать телесные удовольствия тогда, когда и телу хочется, и голова уже созрела. То есть не в 12-15 лет (когда ничего еще не созрело на самом деле – несмотря на формы и наличие месячных) с риском стать фригидной впоследствии. И не в 26 и старше – потому что и потребность заниматься сексом постепенно атрофируется, и заболеваний зреет букет на почве ненормального гормонального фона…
Женщина природой предназначена к материнству, а если не только материнство, но даже половая жизнь как таковая отсутствует – это нефизиологично, и, следовательно, ведет к заболеваниям. И если так случилось, что женщина еще не замужем, но лет ей уже сильно больше 18 – нет никакого смысла пресекать любые попытки привести отношения к интиму с симпатичным и близким человеком, если он в паспорте не значится в качестве супруга…
Словом, еще раз – все должно быть в рамках разумного.
Оригинал статьи на shkolazhizni.ru
Меня всегда интересовал вопрос, почему мужчины уходят от хороших жен? Потому что, наверно, думают, что следующая будет еще лучше. Тогда возникает параллельный вопрос, зачем же они живут с плохими? Потому что боятся, что следующая будет еще хуже.
